Информация » Психология чеченской войны

Психология чеченской войны
Страница 4

Однако боевые действия сегодня — это не продолжение первой войны.

Это начало второй. Ибо психология войны, которая идет сейчас, принципиально отличается от психологии предыдущей.

Психологический стержень нынешней войны на Кавказе — это месть чеченской военщине за все ее бесчинства на территории, далеко выходящей за рамки собственно Ичкерии, по отношению к самим чеченцам и к русским, собственному народу и России в целом. Месть эта вызревала годами и была аккумулирована агрессией против Дагестана, взрывами в Буйнакске, Москве и Волгодонске. И война, если не последует нового предательства, может кончиться только тогда, когда будет полностью восстановлено действие российской Конституции, действие всех ветвей российской власти и органов управления на территории Чечни.

Если российская политическая власть возобновит свои антигосударственные, антинародные игры, тогда у второй чеченской войны может быть и другой, кажущийся сегодня невероятным, конец: военный переворот в России.

Рядовые участники всякой войны довольно скоро начинают ощущать себя заложниками неких "высших" интересов. Преступных финансовых: "На нас делают деньги"; либо амбициозно-политических: "Ельцин с Дудаевым не могут договориться"; а может быть, и благородно-патриотических: "Все на защиту свободы Чечни!"; и напротив: "Сохраним единство России!"

Пока война не кончилась, синдром заложника лежит, наверно, в основе других психологических феноменов. Будь то "мирное население", или солдат, или генерал, но, попав туда, где идет война, уж не выберешься, не выкрутишься, разве что раненым или в гробу. Но и тогда останешься заложником войны в своем увечье или в памяти родственников.

На определенном этапе чеченской войны чеченские военные, воодушевленные успехом диверсионно-террористического захвата заложников в Буденновске, сделали его методом своей борьбы. Несчастных невиновных хватали на улице, в домах, группами на службе и либо, прикрываясь ими, принимали бой, либо тайно переправляли в горы. Участи заложников не избежали и православные священники-миротворцы, и строители, приехавшие восстанавливать разоренную войной Чечню, и энергетики со станции, дающей Чечне электрический ток, и чеченские администраторы, и российские милиционеры.

Взятие заложников воюющими сторонами для последующего взаимообмена стало преступной нормой чеченской войны. Первоначально ими наполнились российские "фильтрационные пункты", где пытались определить, кто из множества захваченных чеченцев воевал, а кто - нет. Содержащихся там не объявляли заложниками, хотя они ими являлись. Их обменивали на страх, который хотели посеять во всем населении Чечни, а через него и в воюющей его части. Но большинство тех, кого после "проверки", то есть после устрашающих психологических и физических воздействий, выпускали, не были психически сломлены. Напротив, они оказывались зараженными страстью мстить и заражали ею других чеченцев. Вернее сказать, у них пробуждались этноархаические рефлексы "жестокой мести" и "беззаветной отваги".

Чеченская сторона, первоначально чуждая понятию "брать заложников", даже отпускала пленных российских солдат. Но российские фильтрационные пункты обучили чеченцев. Начиная с диверсионно-террористической ситуации в Буденновске они ввели взятие заложников в арсенал своих военно-политических операций.

О психологическом состоянии заложников многое известно. К сожалению, это так. Наверное, с ним надо познакомиться - мало ли что может случиться.

Став заложниками, люди меняются. Сначала почти у всех возникает шок и расщепление представления о том, что же случилось. Быть этого не может! Захвата, убийств, унижения и беспомощности. Страшно, беспросветно. Все это не со мной! Как в кино. Но это я и близкие люди оказались в кошмаре случившегося. Важный момент: здесь главное - не потеряться. Растерянности, конечно, не избежать, но нельзя потерять разума. В этот момент у некоторых ставших заложниками как бы срывается с предохранителя пружина протеста против совершаемого насилия, взрывается тяга к спасению. Такой человек кидается бежать, даже когда это бессмысленно, бросается на террориста, борется, выхватывает у него оружие. Безрассудно взбунтовавшегося заложника террористы убивают. Ведь и они, скорее всего, новички в такой ситуации. Их нервы давно перенапряжены подготовкой к захвату, страхом, сомнениями. Убивают безрассудного, даже если не хотели убийств и рассчитывали только попугать, пошантажировать захватом заложников. После первого убийства все меняется. Преступность террористов возросла - они чувствуют себя обреченными и ожесточаются. И заложники, увидев реальную смерть - свою участь, подверглись сильнейшей психической травме. Ужас начинает рушить их психику.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8

Принятие решений управленца в конфликте. «Z-модель»
Итак, наличие навыков и умений разрешать конфликтные ситуации – определяющее качество для руководителя. Если он обладает достаточной компетентностью, то использует конфликты для создания в команде конструктивной атмосферы (рабочего напряжения) при выработке того или иного решения и воплощения его в жизнь. Руководитель должен стать своео ...

Лидерство как социально психологическое явление
Лидер (от англ. leader - ведущий, первый, идущий впереди) - лицо в какой-либо группе (организации), пользующееся большим, признанным авторитетом, обладающее влиянием, которое проявляется как управляющие действия. Член группы, за которым она признает право принимать ответственные решения в значимых для нее ситуациях, то есть наиболее ав ...

Особенности переживания внутриличностного конфликта
Переживание является формой активности личности, в которой осознается противоречие и идет процесс его разрешения на субъективном уровне. Переживание является эмоционально окрашенным состоянием личности. Среди изменяющихся характеристик субъекта, относимых к переменным состояниям, часто выделяют активационные и эмоциональные характеристи ...