Информация » Психология чеченской войны

Психология чеченской войны
Страница 4

Однако боевые действия сегодня — это не продолжение первой войны.

Это начало второй. Ибо психология войны, которая идет сейчас, принципиально отличается от психологии предыдущей.

Психологический стержень нынешней войны на Кавказе — это месть чеченской военщине за все ее бесчинства на территории, далеко выходящей за рамки собственно Ичкерии, по отношению к самим чеченцам и к русским, собственному народу и России в целом. Месть эта вызревала годами и была аккумулирована агрессией против Дагестана, взрывами в Буйнакске, Москве и Волгодонске. И война, если не последует нового предательства, может кончиться только тогда, когда будет полностью восстановлено действие российской Конституции, действие всех ветвей российской власти и органов управления на территории Чечни.

Если российская политическая власть возобновит свои антигосударственные, антинародные игры, тогда у второй чеченской войны может быть и другой, кажущийся сегодня невероятным, конец: военный переворот в России.

Рядовые участники всякой войны довольно скоро начинают ощущать себя заложниками неких "высших" интересов. Преступных финансовых: "На нас делают деньги"; либо амбициозно-политических: "Ельцин с Дудаевым не могут договориться"; а может быть, и благородно-патриотических: "Все на защиту свободы Чечни!"; и напротив: "Сохраним единство России!"

Пока война не кончилась, синдром заложника лежит, наверно, в основе других психологических феноменов. Будь то "мирное население", или солдат, или генерал, но, попав туда, где идет война, уж не выберешься, не выкрутишься, разве что раненым или в гробу. Но и тогда останешься заложником войны в своем увечье или в памяти родственников.

На определенном этапе чеченской войны чеченские военные, воодушевленные успехом диверсионно-террористического захвата заложников в Буденновске, сделали его методом своей борьбы. Несчастных невиновных хватали на улице, в домах, группами на службе и либо, прикрываясь ими, принимали бой, либо тайно переправляли в горы. Участи заложников не избежали и православные священники-миротворцы, и строители, приехавшие восстанавливать разоренную войной Чечню, и энергетики со станции, дающей Чечне электрический ток, и чеченские администраторы, и российские милиционеры.

Взятие заложников воюющими сторонами для последующего взаимообмена стало преступной нормой чеченской войны. Первоначально ими наполнились российские "фильтрационные пункты", где пытались определить, кто из множества захваченных чеченцев воевал, а кто - нет. Содержащихся там не объявляли заложниками, хотя они ими являлись. Их обменивали на страх, который хотели посеять во всем населении Чечни, а через него и в воюющей его части. Но большинство тех, кого после "проверки", то есть после устрашающих психологических и физических воздействий, выпускали, не были психически сломлены. Напротив, они оказывались зараженными страстью мстить и заражали ею других чеченцев. Вернее сказать, у них пробуждались этноархаические рефлексы "жестокой мести" и "беззаветной отваги".

Чеченская сторона, первоначально чуждая понятию "брать заложников", даже отпускала пленных российских солдат. Но российские фильтрационные пункты обучили чеченцев. Начиная с диверсионно-террористической ситуации в Буденновске они ввели взятие заложников в арсенал своих военно-политических операций.

О психологическом состоянии заложников многое известно. К сожалению, это так. Наверное, с ним надо познакомиться - мало ли что может случиться.

Став заложниками, люди меняются. Сначала почти у всех возникает шок и расщепление представления о том, что же случилось. Быть этого не может! Захвата, убийств, унижения и беспомощности. Страшно, беспросветно. Все это не со мной! Как в кино. Но это я и близкие люди оказались в кошмаре случившегося. Важный момент: здесь главное - не потеряться. Растерянности, конечно, не избежать, но нельзя потерять разума. В этот момент у некоторых ставших заложниками как бы срывается с предохранителя пружина протеста против совершаемого насилия, взрывается тяга к спасению. Такой человек кидается бежать, даже когда это бессмысленно, бросается на террориста, борется, выхватывает у него оружие. Безрассудно взбунтовавшегося заложника террористы убивают. Ведь и они, скорее всего, новички в такой ситуации. Их нервы давно перенапряжены подготовкой к захвату, страхом, сомнениями. Убивают безрассудного, даже если не хотели убийств и рассчитывали только попугать, пошантажировать захватом заложников. После первого убийства все меняется. Преступность террористов возросла - они чувствуют себя обреченными и ожесточаются. И заложники, увидев реальную смерть - свою участь, подверглись сильнейшей психической травме. Ужас начинает рушить их психику.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8

Теоретические аспекты изучения готовности к поступлению в ВУЗ. Понятие готовности к поступлению в ВУЗ
Современное состояние высшей школы характеризуется значительной неоднородностью в уровне подготовки абитуриентов, вызванной психологическими, социальными, демографическими и иными изменениями, происходящими в обществе. Указанные явления накладывают негативный отпечаток на организацию и управление учебным процессом в вузах, порождая комп ...

Умение отличать средство от цели, добро от зла
Самоактуализированным людям не свойственны терзания по поводу правомерности того или иного своего поступка. Поведение самоактуализированного человека высоконравственно, а, кроме того, оно и более последовательно, более логично и более однозначно, чем поведение среднестатистического человека. Это люди с твердыми моральными устоями, люди, ...

Психология чеченской войны
Алая кровь на снегу и палец разведчика-снайпера на спусковом крючке. Бывшего разведчика-снайпера. И кровь на снегу не в Афгане, а в России. Спустя годы после афганской войны. Кто подсчитает, сколько крови пролили в России бывшие «афганцы», и кто ответит, на ком лежит вина за эту кровь? Война не просто убивает людей и калечит души. Каж ...